Краеведение

Завод

…..

В отличие от заводских корпусов уникальное гидросооружение времен Всеволожского сохранилось до сих пор. Правда, шлюзы на нем не работают. Вильвенцы рассказывают о нем, как о местной достопримечательности, и называют канал канавой.

Завод был пущен в ход в 1818 году. В речной петле Вильвы вырос целый производственный комплекс: печи, где восстанавливалось железо из руды, перемешанной с древесным углем, механические мастерские, лесопильная фабрика, печь для обжига кирпичей. Производство железа шло в два этапа. Сначала куски железной руды перемешивали с древесным углем и закладывали в печь. Когда уголь выгорал, в печи оставалась крица – куски пористой смеси, их проковывали механическими молотами, выколачивая шлаки из железа. В процессе проковки получался нужный материал – широкополосное и брусковое шинное железо.

Уже в первое десятилетие завод крепко встал на ноги. По выковке железа он вышел примерно на 24 место среди ста уральских железоделательных заводов.

После смерти Всеволода Андреевича в 1836 году его уральские владения были поделены между сыновьями Александром и Никитой. Всеволодо-Вильвенский завод достался Александру, Александровский – Никите.

Приняв правление над Всеволодо-Вильвенским заводом, Александр Всеволожский попытался модернизировать производство. Устаревшую кричную фабрику закрыли и в 1850-х гг. на Вильве были поставлены две доменные печи. Началась выплавка чугуна. В 1857 году в числе первых на Урале Всеволожский внедрил на Всеволодо-вильвенском заводе новую технологию передела чугуна в железо методом пудлингования на каменном угле, а также способ получения литого железа методом Г. Бессемера. К 1872 году выплавка чугуна и выделка железных изделий во Всеволодо-Вильве составила 100 000 пудов. Кирпичный завод производил полмиллиона кирпичей в год.

Однако, мировые цены на железо падали, а его себестоимость на уральских заводах оставалась высокой. Поэтому долги по пермским имениям Всеволожских росли. Окончательный удар по экономике предприятий нанесла отмена крепостного права, так как производственный процесс держался на дешевом труде крепостных. Новые условия требовали новых методов хозяйствования, к которым Всеволожские не сумели приспособиться. Вместе с крепостной эпохой закончилась и жизнь братьев Всеволожских. Многочисленные их наследники продолжали делить и дробить имение, нарушались производственные цепочки. Заводы Всеволожских подошли к периоду распада.

В 1890 году разоренный Всеволодо-Вильвенский завод вместе с прилегающей обширной лесной дачей приобрел Савва Тимофеевич Морозов.

*Савва Тимофеевич Морозов (1862-1905) был сыном богатого московского купца, фабриканта, создавшего высоко прибыльное производство хлопчатобумажных тканей в Подмосковье. Савва Морозов был предпринимателем нового типа. Он окончил физико-математический факультет московского университета, продолжил изучение химии в Кембриджском университете, изучал текстильное производство в Манчестере. Он был талантливым руководителем производства, стал директором крупнейшей Никольской мануфактуры. С. Морозов покровительствовал искусству, на его средства был открыт МХАТ, он был знаком с А.П. Чеховым, А.М. Горьким.

Приобретенный за бесценок завод и 39 десятин дачи были перспективным ресурсом. Ежегодно на морозовских предприятиях перерабатывалось до 4000 м3 березовой и еловой древесины, из которой вырабатывались древесный уголь, уксусный порошок, кетоновое масло, метиловый спирт и ацетон, необходимые для изготовления текстильных красителей. Попутно получался ценный древесный уголь. Здесь же находились громадные запасы известняка, необходимого для получения хлороформа. Через Всеволодо-Вильву шла железная дорога с выходом на Транссиб, поэтому с транспортировкой проблем не было.

В начале 1890-х гг. завод был переоборудован в химическое производство. Построены новые цеха, установлено 5 реторт емкостью по 3 м3, прибыли квалифицированные кадры. В 12 верстах от Всеволодо-Вильвенского завода на речке Ивака Морозов построил второй завод.

Продукция вильвенских заводов шла не только на морозовские предприятия. Потребителями химикатов, производимых во Всеволодо-Вильве, были Институт Кальнинг, Глобинский военный завод, Тентелевский химический завод, товарищество братьев Мамонтовых, товарищество Р. Ляховского, Санитарная часть принца Ольденбургского, предприятия О.Г. Мишина, с. Пузрина, Р.Крейнеса, Невьянские заводы и др. Химическое производство оказалось прибыльным.

После трагической смерти С.Т. Морозова вся его недвижимость и ценные бумаги перешли в распоряжение вдовы – Зинаиды Григорьевны Рейнбот-Резвой (новая фамилия после повторного замужества).

Новая хозяйка исправно получала доходы с уральских заводов, но особо за ними не следила, полностью положившись на местных управляющих. В конце 1915 года заводы переходят в управление Борису Ильичу Збарскому.

Во Всеволодо-Вильвенском заводе  Борис Збарский совершил важное открытие – он разработал технологию очистки технического хлороформа до медицинского качества. В условиях мировой войны это было открытием государственной важности.

Патент на производство хлороформа, подученный Збарским, определил его дальнейшую научную и административную карьеру. В 1924 году он вошел в коллектив ученых, которым поручили бальзамировать тело Ленина. В 1916 году Борис Збарский справился блестяще с предпродажной подготовкой заводов. Збарский навел порядок в делах, поднял производство и добился существенного увеличения поставок продукции. Заводы вернули свою привлекательность и хозяйка смогла выгодно продать их В.М. Леви. После февральской революции рабочие вильвенского завода создали профсоюз, затем – Деловой совет (новый орган управления заводом). После Октябрьской революции хозяин был взят в руки государственным органам в Пермь. В апреле 1918 года предприятие национализировали. В период гражданской войны на 2,5 года работы в цехах остановились и были возобновлены лишь в 1921 году. Первым директором всего производства стал В.И. Кочегин, Всеволодо-Вильвенского завода – Е.В. Постаногов, Ивакинского – Ф.И. Устинов.

В годы Отечественной войны Ивакинский и Всеволодо-Вильвенский заводы продолжали работать как единое предприятие. Заводы соединяла деревянная дорога, а к железнодорожной станции шла узкоколейка. На Иваке получали древесный уголь, серу, во Всеволодо-Вильве – ацетон. С 1942 года начали производить этиловый спирт, выпускали материалы для фронта, напр. сухой спирт. К концу войны предприятие перешло полностью на выпуск формалина и химической продукции для бытовых нужд.

После войны приступили к модернизации и укрупнению завода. В 1960 году сдали в эксплуатацию новый формалиновый цех. В 1963 году началось производство параформа, нитроэмали, гидротормозной жидкости, растворителей красок. К 1965 году был возведен и запущен комплекс мелалита для выпуска изделий из пластмассы.

Завод стал рентабельным, успешно выполнял пятилетние планы. В годы руководства Б.Н. Гулько и В.К. Гузенкова сюда, по распределению, приезжали специалисты химических вузов страны. В 1975 году по назначению Министерства химической промышленности из Новосибирска на должность директора завода «Метил» прибыл Юрий Петрович Зенков – последний советский директор. При Ю.П. Зенкове в 1986 году был построен новый цех по производству формалина 80-120 тыс. тонн в год. Оборудование было закуплено в Румынии. Из формалина производили карбамидные смолы, а из них – фанеру, клей, минеральную вату. Изготавливали порошки для грампластинок и черной пластмассы. На основе формалина делали порошки – аминопласты с добавлением мочевины, карбамидной смолы и целлюлозы, они шли для электротехничеких изделий. Начали создаваться изделия на основе поролона: коврики, матрасы, губки бытовые, товары бытовой химии, пленка и бочки из полиэтилена.

В 1970-1980-е гг. завод был средоточием жизни всего поселка. Здесь трудились более 2000 человек.

Пришли лихие 1990-е гг., и в новую экономику завод не вписался. Наступили на заводе «Метил» времена, подобные эпохе 1870-х гг., когда завод Всеволожских был отдан в аренду франко-бельгийской акционерной компании. Главной заботой каждого из очередных владельцев было не развитие производства, а спешная распродажа заводского имущества.

Были и попытки возрождения завода. Одно время работал цех поролона. Но и это производство нарушилось и завод вскоре был закрыт.

Сретенский храм

Заводская церковь во имя праздника Сретенья Господня (год строительства – 1862) находилась на месте клуба, возле церкви находилось кладбище. В советское безбожное время храм был разрушен в 1931 году. Судя по сохранившейся фотографии и смутным воспоминаниям, был он высоким, белым, в форме корабля, стоял на кирпичном фундаменте, верх деревянный, вокруг металлическая ограда, небольшое кладбище за алтарем. Современные жители храма не помнят, старожилы вспоминали следующее:

«Церковь была кирпичной, белой. Михаил Павлович Турчин, учитель немецкого языка, говорил, что когда они строили дом,  то кирпич брали от церкви. Рассказывал, будто фундамент издавал звуки, пел». «Была ограда железная у церкви. Видно было холмики, надписи. Было очень красиво. Бабушка говорила, вся эта церковь была обнесена железной оградой, были красивые дорожки, где были могилы. Священники, да и всех хоронили. После плиты с кладбища тащили. Даже у нас, в моем доме, где я живу, там под углом плита каменная большая, написано: похоронен такого-то числа».

Приезд Пастернака во Всеволодо-Вильву. Дом управляющего заводом –  «Дома Пастернака».

В конце XIX века С.Т. Морозов построил недалеко от завода дом для управляющего вильвенским заводом. Строили его и оборудовали для комфортной, всеми благами обеспеченной жизни. Просторный кабинет с рядами книжных шкафов, рабочим столом под зеленым сукном, мягким кожаным диваном и креслами, на стене – подробная карта обширного морозовского имения. Две гостиные: «синяя» и «зеленая» (по цвету обоев), несколько уютных спален, детская, комнаты для горничной и няни, кухня, оборудованная по последнему слову тогдашней техники, просторная ванная с горячей водой и новинка цивилизации – ватерклозет. Ледник хранил продукты. На конюшне к выезду хозяина всегда были готовы породистые рысаки.

В ноябре 1915 года после смерти С. Морозова дом управляющего занял Борис Ильич Збарский с женой Фанни Николаевной и двухлетним сыном Илюшей. Збарский к тому времени окончил химический факультет Женевкого университета, защитил кандидатскую диссертацию по биохимии, подтвердив дипломом Санкт-Петербургского университета и имел опыт работы на заводах сухой перегонки дерева в центральной России и Финляндии. Так что Збарский оказался на своем месте. Збарский был ученым с широким кругозором, любил музыку, литературу, привык к живому интеллектуальному общению. Никогда не пренебрегал общения с рабочими, всегда здоровался с ними за руку.

Збарские пригласили к себе в В-Вильву журналиста Евгения Лундберга. Тот приехал не один, взял с собой молодого москвича Пастернака. Лундберг тогда работал в редакции журнала «Современник», где как раз печатался Борис Леонидович Пастернак. Предложение оказалось тем более актуальным, что Всеволодо-Вильвенский завод был приписан к оборонному ведомству и давал бронь своим работникам. Пастернак был освобожден от службы в армии по инвалидности (нога после перелома в детстве срослась с укорочением), но война затягивалась, начинались переосвидетельствования и отказы в ранее данных отсрочкам. Появилась вероятность призыва. Поэтому и родители Пастернака поддержали идею поездки на Урал.

Что из этого получилось? Творческий взрыв. В январе 1916 года в доме управляющего заводами во Всеволодо-Вильве собрался дружеский кружок разносторонне одаренных, искрящихся идеями и замыслами людей. За вечерним чаем в «зеленой гостиной» шли споры об искусстве и политике, читали прозу и стихи. В гостиной стояло пианино. Оно звучало. Пастернак играл произведения любимых композиторов, импровизировал. Дом в январе тонул в сугробах, из ярко светящихся окон неслись в снег и тайгу мелодии Шопена и Скрябина. Общение в доме питало творчество. Борис Ильич бился над разработкой технологии очистки хлороформа, ему помогало дружеское участие. Лундберг заинтересовался местной историей. Из этого увлечения позднее выросла книга об уроженце Усолья архитекторе Воронихине. Борис Пастернак, окрыленный вниманием друзей, работает во Всеволодо-Вильве над новой прозой, пишет статьи о Шекспире, собирается выступать с лекциями, даже всерьез подумывает о том, чтобы сыграть в любительском спектакле в театре на содовом заводе.

А в мае Пастернак волной пишет стихи. Вдохновение Всеволодо-Вильвенской весны принесло такие шедевры, как «Марбург», «На пароходе». После этого было покончено с мучившими его сомнениями в призвании. Именно здесь, Пастернак принимает решение стать поэтом. Вот почему месяцы, прожитые в Пермской губернии, вспоминались Пастернаку всю жизнь, а их впечатления десятилетиями питали творчество от уральских стихов и повести «Детство Люверс» до романа «Доктор Живаго».

Здесь во Всеволодо-Вильве Пастернак помогает Збарскому в делах, решает канцелярские и другие вопросы, помогает на Ивакинском заводе, кроме этого отдыхает, ездит на рысаках. В целом, Пастернак прожил  здесь без малого полгода. Посещение Иваки вдохновило Пастернака на такое стихотворение.

«Ивака»

Кокошник нахлобучила
Из низок ливня — паросль.
Футляр дымится тучею,
В ветвях горит стеклярус.

И на подушке плюшевой
Сверкает в переливах
Разорванное кружево
Деревьев говорливых.

Сережек аметистовых
И шишек из сапфира
Нельзя и было выставить,
Из-под земли не вырыв.

Чтоб горы очаровывать
В лиловых мочках яра,
Их вынули из нового
Уральского футляра.

23 июня 1916 года Борис Пастернак уехал, торопился к вечернему поезду до Солеварен. Несколько дней нужно было провести на заводе Любимова и Сольвэ в Березниках, чтобы уладить последние дела по ликвидации имения – проконтролировать отгрузку остатков угля, закупленных содовым заводом, и получить по доверенности деньги.

Большинство своих вещей он отправил домой еще неделю назад багажом. В один из ящиков вложил пожелтевшие от времени бумаги из заводского архива Всеволожских – дело о том, как переходили с крепостного труда на вольный. Наказывал родителям, чтобы бережнее отнеслись к документам – может, пригодятся. Сейчас, в спешке упаковывая чемодан, неосторожным движением уронил зеркало, лежавшее на комоде. Знак был нехороший. Но зеркало чудом не разбилось. Это маленькое событие стало темой последнего стихотворения, написанного во Всеволодо-Вильве.

***

Уже в архив печали сдан

Последний вечер новожила.

Окно ему на чемодан

Ярлык кровавый наложило.

Перед отъездом страшный знак

Был самых сборов неминучей

Паденье зеркала с бумаг,

Сползавших на пол грязной кучей.

Заря ж и на полу стекло,

Как на столе пред этим, лижет.

О счастье: зеркало цело,

Я им напутствуем не выжит.

После революции уклад дома круто изменился. В первые годы Советской власти здесь жили семьи мастеров и инженеров. Позже в доме разместилась Всеволодо-Вильвенская больница. Стены «зеленой» и «синей» гостиных пропитались запахом медикаментов, в них разместились мужская и женская палаты. В бывшей столовой было родильное отделение. Дом потрудился на славу: выпустил в жизнь сотни вильвенских малышей. В спальных комнатах поместились детское отделение, регистратура и ординаторская. Перед домом долгое время сохранялся сад – липовые аллеи и кедр. Летом пили чай на веранде, отдыхали в саду. Позади дома стояли надворные постройки, конюшня и дровяники, на лошади ездили по вызовам, держали куриц и поросят, ухаживали за огородом. Пациентов кормили продуктами, выращенными на подсобном хозяйстве больницы.

В 1980 году больницу перевели в современное здание. Комнаты дома занял Детский юношеский клуб. – организация дополнительного образования. На исходе перестройки здание перешло в частную собственность. К 2001 году здание разрушилось: не было кровли, пола и потолка, дверных и оконных рам. Но волею судьбы в 2004 году здесь побывал пермский губернатор Олег Чиркунов и принял решение восстановить дом управляющего в качестве музея. Был разработан проект восстановления и начались работы. Первый камень в основание будущего дома заложил сын поэта – Евгений Борисович Пастернак.

В 2008 году работы по восстановлению были завершены. Так открылся филиал Пермского краевого музея «Дом Пастернака», и дом зажил новой жизнью – жизнью культурного очага и хранителя исторической памяти. Здесь проводятся научные конференции, выставки, литературные чтения, музыкальные вечера. Каждую неделю сюда приезжают группы и близлежащих городов и сел, а также иностранные туристы. «Дом Пастернака» стал настоящей достопримечательностью поселка, часто жители ведут сюда своих гостей, рассказывают историю дома и обязательно фотографируются у кедра.

Морозовский парк

Савва Морозов, осваивая свое новое место, в 1890-х гг. заложил в уральском имении парк по всем канонам усадебной культуры. Парк был разбит напротив завода. Со временем он разросся, его березовые и липовые аллеи затенились, акации и сирень пышно цвели. В парке преобладали березы. Именно березы, их мощные стволы, как колонны, запоминали те, кто видел парк в морозовские времена. Эти березы попали в ночные стихи Пастернака о марбургских страданиях.

По улице Свободы от «Дома Пастернака» дойти до парка метров двести. Миновав Кичигу, мы поднимаемся на угор и оказываемся на окраине старого парка. Здесь замечательная аллея столетних лип. Она идет вдоль крутого берега речушки. Особняком на бугре стоят четыре мощных лиственницы. Если подойти поближе, то мы увидим, что лиственницы посажены в углах строгого квадрата два на два метра.

Рассказывают, что сам Савва Морозов сам их посадил, освещая тем самым это место, ведь он был старообрядцем. Устроил лиственничную часовню. У старообрядцев было особое отношение к этому дереву: они считали символическим слово «лиственница», что значило «лествица», «лестница». Та самая, которую видел в видении Иоаков: «вот лестница стоит на земле, а верх ее касается неба; и вот, Ангелы Божии восходят и нисходят по ней. И вот Господь стоит на ней…» (Быт., 28:12-13). Другие говорят, что лиственницы были посажены задолго до Саввы Морозова, что увидев их куртину, Морозов окончательно решил купить имение. Так или иначе, лиственницы Морозовского парка – это знамение лестницы в небо. Это как природный храм.

Парк был разбит вокруг двухэтажного уютного особняка с мезонином и просторной верандой. Это была заводская гостиница, готовая принять командированных на завод пермских и столичных чиновников, офицеров военного ведомства или деловых партнеров завода. Здесь же останавливался в свои заезды в Вильву Савва Морозов. Особняк был выстроен из матерой сосны, обшит доской, высокий фундамент выложен плитняком. С широкого балкона открывался вид на заводские корпуса и долину реки Вильвы. Со стороны двора было пристроено помещение для прислуги и светлая веранда с выходом в сад. Внутренние помещения были оштукатурены, потолки украшены лепниной. Комнаты для гостей обустраивались с комфортом. Добротная красивая мебель, электрическое освещение, голландские печи, богатые шторы на окнах. Большую гостиную украшал камин, облицованный многоцветными изразцами.

После национализации завода в морозовский особняк переехало заводоуправление. Здесь был заводской отдел кадров, бухгалтерия и касса. В заводоуправление переместился центр деловой жизни рабочего поселка.

Дом разобрали в 1978 году. Заводоуправление переехало в новое многоэтажное здание на территории завода, дом опустел и оказался без надобности и его снесли.

Яйвинский столяр Леонид Черноборов успел до сноса сделать для краеведческого музея точный, с соблюдением масштаба, деревянный макет морозовского особняка. А самодеятельный вильвенский художник Виктор Иванович Шиян в деталях запечатлел строение на своих картинах.

В 2011 году Всеволодо-Вильва победила в краевом конкурсе на звание «Центра культуры Пермского края» и получила грант, который был потрачен на восстановление и благоустройство морозвоского парка. Были заложены новые аллеи, восстановлена ограда, появились скамейки, ротонда и мостик через речушку Кичига, ландшафтные композиции. Открытие обновленного парка состоялось в конце 2011 года.

Антон Павлович Чехов во Всеволодо-Вильве

А.П. Чехов приехал во Всеволодо-Вильву по приглашению Саввы Морозова. Он провел здесь три полных дня – 23, 24 и 25 июля 1902 года.

Здесь он побывал на химическом производстве, в заводской лечебнице, осмотрел только что отстроенную школу. В школе писателя ждал сюрприз. В торжественной обстановке ему преподнесли адрес, и Савва Морозов уговорил писателя не возражать против присвоения школе его имени. С тех пор всеволодо-вильвенская школа носит имя классика мировой литературы.

Как известно, три дня Чехов провел в комфортной заводской гостинице. Он гулял по березовыми липовым аллеям парка. Сидел на скамье над Кичигой. Каждый день отправлялся с удочками на рыбалку. На реке он ловил рыбу: окуней и щук. Чехову нравилась быстрая и студеная Вильва. Здесь хорошо дышалось. Его прогулки по реке увенчались чаепитием «на природе». Вода так понравилась писателю, когда он обнаружил родник, что тут же организовали чай с самоваром и шаньгами. Этот родник стали называть чеховским.

На память о днях, проведенных Чеховым в Вильве, осталось несколько фотоснимков. На одном из них он сидит у березы – эту фотографию он подарил управляющему имением и заводами К.И. Медведеву. Раритет с чеховским автографом одного из снимков хранится в библиотеке. Фотографию передала в библиотеку вдова управляющего.

Памятные места

Обелиск жертвам гражданской войны

Одна из центральных улиц поселка носит имя Михаила Савватеевича Лоскутова. Лоскутов был первым секретарем большевистской партийной ячейки на заводе. Участвовал в Гражданской войне и погиб в конце декабря 1918 года в боях за Всеволодо-Вильву.

В конце 1918года, затем летом 1919 по Всеволодо-Вильве, как и по многим другим заводам и селам Урала, прокатилась лавина ожесточенных боев. Рабочие Вильвенского и Александровского заводов, Кизеловских и Луньевских копей сражались с наступающими войсками адмирала Колчака. Именно эти бойцы составили костяк 22-го Кизеловского полка. В июне 1919 года под огнем береговых батарей они форсировали Каму и отвоевывали Пермь. Гражданская война здесь была особенно жестокой.

«Красные и белые соперничали друг с другом в жестокости», так отзовется на события тех лет Борис Пастернак в «Докторе Живаго». Перипетии второй части романа развертываются в Сибири и на Урале, в местах ему хорошо знакомых. Детально прописаны сцены партизанской войны. Жестокая сцена расстрела партизан-самогонщиков в главе «Рябина в сахаре» в романе в декорациях каменных скал – шиханов. Они запомнились Пастернаку по поездкам в Иваку. Нагромождения каменных глыб, окружающих площадку перед обрывом, вызывают в сцене романа мысль о древних капищах и обрядах кровавых жертвоприношений. Так оно и было.

Возвращаясь к улице Лоскутова в поселке, то начинается она белым обелиском. Он посвящен памяти односельчан, коммунистов, расстрелянных белыми после захвата Всеволодо-Вильвы. Обелиск стоит в небольшом сквере. На мемориальной доске имена: Н.Н. Габов, Н.М. Миков, М.В. Лопатин, В.Ф. Саначев, Я.И. Ференц, чех Стачек, румын Мутто-Гаврил. Они были арестованы после захвата Всеволодо-Вильвы 25 декабря 1918 года. Две недели по приказу начальника восстановленной полиции Черкова арестованных держали в холодном подвале. 10 января провели в одном белье по улицам поселка и расстреляли принародно у заводских проходных. Долгое время тела не разрешали хоронить.

Красные вернулись во Всеволодо-Вильву 10 июля 1919 года. На месте расстрела односельчан в 1922 году установили каменную трибуну, 10 января 1923 года над ней возвели обелиск пирамидальной формы с красной звездой.  В 2021 году после победы в конкурсе «ОтЛИЧНОЕ ДЕЛО» Совету ветеранов п. Всеволодо-Вильва удалось привлечь для ремонта памятника финансирование Благотворительного фонда Владимира Потанина в рамках проекта «Инициатива реализуема». Градообразующее предприятие ПАО «Уралкалий» и Администрация Александровского муниципального округа тоже не остались в стороне и поддержали ветеранов, выделив средства на реализацию проекта. Обелиск был отремонтирован, покрыт свежей краской, была обновлена памятная табличка и уложена тротуарная плитка.

Мемориальный знак «Жертвам репрессий»

С конца 1920-х гг. страну захлестнули одна за другой волны политических репрессий. На восток из центра России, с западных окраин страны потянулись эшелоны высланных. В 1930 – 1940 гг. Всеволодо-Вильва и ее окрестности стали местом расселения тысяч репрессированных и депортированных граждан.

Известно, что репрессированные жили и работали в поселках Ивака, 15-й квартал, 100-й квартал, 90-й квартал, Галка, в деревнях Старая, Долгая, Сурмог, Скопкортная, Березовка, Молчан. В каждом из поселений проживало от 300 до 700 человек. Все поселения входили в систему Кизеллага, в котором в разное время пребывало от 3 до 10 тысяч человек – семьи раскулаченных крестьян, поволжские немцы, поляки, крымские татары. Среди спецпереселенцев были не только невинно пострадавшие, высылали сюда и власовцев. Работали они на лесозаготовках и карьерах.

Память о них была отмечена в 2009 году скромным, но выразительным по силуэту поклонным крестом с табличкой «Памяти жертв политических репрессий». Памятный знак установлен возле Парка Победы как знак темной стороны советской истории.

Мемориальный знак, установленный в 2009 году, утратил былой вид и требовал замены. Осенью 2020 года началось общественное движение по созданию памятника жертвам политических репрессий. Инициировала движение первичная организация ветеранов п. Всеволодо-Вильва, его участниками стали активные граждане и индивидуальные предприниматели Всеволодо-Вильвы и Александровска, Совет Ветеранов Александровского муниципального округа, ООО «Горно-химическая компания» п. Карьер Известняк.

Работы проводились в три этапа. В октябре 2020 г. расчистили площадку для памятника, организовали доставку двух камней весом 3 и 4 тонны из Всеволодо-Вильвенского карьера.

С помощью экскаватора камни установили в нужную композицию. В мае 2021 года начали работы по благоустройству: разровняли площадку вокруг камня, проложили трубу для стока воды, уложили тротуарную плитку, забетонировали основание камня для прочности, высадили цветы. Третий, завершающий, наиболее важный этап работы выполнил художник Валерий Валентинович Быстров – житель Всеволодо-Вильвы. С помощью обычной болгарки он превратил камень в торжественный монумент, по смыслу напоминающий о годах репрессий.

Мемориальный комплекс «Мать и воин»

Памятники погибшим в Великой Отечественной войне есть в каждом русском селе. Обелиски и стелы со списками не пришедших с боевых полей. От половины до двух третей ушедших на фронт домой не вернулись.

Во Всеволодо-Вильве ушли на фронт 270 жителей. Мемориальный комплекс, посвященный именно этим героям, величественный. Установлен примерно в 1975 году. Первоначально была установлена стела с именами героев ВОВ. Фамилии павших большими фамильными гнездами: Старковы, Лучниковы, Лоскутовы… Перед стелой стоят Вои и Мать скорбящие об ушедших. Скульптору очень удалось передать эти чувства, лица очень выразительные. Автором композиции является Борис Тунегов.

В период 2019-2020гг. проводились восстановительные и реставрационные работы над мемориальной группой по проекту инициативного бюджетирования «Восстановление Мемориального комплекса в парке Победы в п. Всеволодо-Вильва».

Ремонтные (реставрационные) работы выполнялись подрядной организацией ООО «Пермский военно-мемориальный комплекс» по муниципальному контракту: восстановлены разрушенные элементы фигур по технологии стеклобронирования с использованием стекловолокна и полимерных смол, покрыта бронзовым гелем. Эти работы проводил пермский скульптор Борис Уральский. Постамент под скульптурной группой отремонтирован и облицован керамической плиткой габбро-диабаз, у подножия группы вмонтирован «Вечный огонь», на дополнительном постаменте справа от скульптурной группы установлены новые четыре мемориальные стелы с фамилиями 295 воинов-вильвенцев, не вернувшихся с войны. Предыдущий список был дополнен со временем. Силами общественности свалено и утилизировано 44 аварийных дерева, вырублен старый кустарник вдоль центральной дорожки. По краям дорожки установлены антивандальные скамейки и урны. Перед скульптурной группой также установлены скамейки и цветники.

В целом проведены большие работы по восстановлению мемориального комплекса и облагорожена прилегающая территория.

Памятник военнопленным итальянцам

Памятник расположен на северной окраине Всеволодо-Вильвы на опушке леса. На глыбе розового гранита с неровными краями закреплена мраморная плитка. На плитке выбит католический крест с эпитафией: «Al Caduti Italiani In Terra Di Russia» – «итальянцам, павшим в Русской земле».

Старожили поселка помнят, как в мае 1943 года и по улице Калинина к заводу колонной под конвоем шли военнопленные. Целый железнодорожный состав пришел во Всеволодо-Вильву. Смуглые, истощенные, в рваных шинелях, заросшие южного вида мужики улыбались, щурились на солнце и переговаривались на певучем языке. Радуясь уральскому солнцу и весеннему теплу, они еще не знали, что вильвенские зимы будут едва ли не лютее сталинградских.

Начиная войну с Россией, Гитлер на рассчитывал на Италию. Это Муссолини по собственной инициативе направил на Восточный фронт экспедиционный корпус. Крестьянские парни из Лигурии, Тосканы и Сицилии не испытывали к русским вражды, а к немцам и их фюреру не питали никаких симпатий. Это была не их война, они не понимали толком, куда и за что их шлют на убой. А дуче упорствовал и слал на восток дивизию за дивизией. Постепенно итальянский корпус превратился в армию – ARMIR: Armata Italiana in Russia.

Итальянцев бросили под Сталинград. С началом нашего контрнаступления замерзшая итальянская Armata попала в «мешок» и к началу февраля 1943 года была разгромлена. Из 130 тысяч попавших в окружение прорваться удалось немногим. Десятки тысяч погибли на горячем снегу, а около 50 тысяч, оставшихся в окружении, попали в плен. У итальянцев не было теплого зимнего обмундирования, и больше половины их умерли от переохлаждения и голода. Выжившие были разосланы по трудовым лагерям, в том числе и на Урал.

В конце мая 1943 года особым приказом был учрежден Всеволодо-Вильвенский лагерь для военнопленных № 241. Так и попал во В-Вильву эшелон с военнопленными, где было около 300 итальянцев.

Пленных расселили в бараках на заводе. Они работали на заводе, лесозаготовках, помогали в заводском подсобном хозяйстве и страшно голодали. Вильвенцы не испытывали к ним вражды, наоборот, сочувствовали, при случае помогали, чем могли. Летом итальянцев под присмотром охранников выпускали на улицу. Они собирали крапиву, меняли солдатские ремни на хлеб. После лета приходила жестокая уральская зима. В бараках сквозняки, в иных не было стекол, и попытки заделать их кусками льда не помогали. Итальянцы умирали один за другим. Для тех, кто не смотря ни на что выжил, хватило одного вагона, когда к середине 1950-х пленных вернули на родину.

Российская Ассоциация международного военно-мемориального сотрудничества Военные мемориалы» установила памятник итальянцам вблизи бывшего кладбища военнопленных в рамках соглашения между правительствами России и Италии в 1996 году. Известно, что работу по установке спонсировал некий итальянский граф. Один из тех немногих, кто пережил уральские зимы и вернулся на родину.

«Artель» и артельщики

«Artель» возникла не на пустом месте, и родилась она не стихийно, а по замыслу пермского фонда «Юрятин», давнего партнера вильвенской общественности. С появлением «Дома Пастернака» Всеволодо-Вильва проявилась на туристической карте Пермского края, но для того, чтобы музей вписался в жизнь поселка, начал жить органично, ему нужен был воздух – местная творческая среда.

Талантливых людей здесь много, но как их объединить? Идею подсказала история. В этих местах работал десятилетиями кирпичный завод, основанный князьями Голицыными. Завод выпускал хорошую бытовую керамику. Голицынские корчаги и плошки и сегодня встречаются в домашнем хозяйстве вильвенцев и усть-игумцев. Неподалеку в селе Усть-Игум добывают редкие виды глины, в т.ч. белую. Почему бы не попробовать возродить местную творческую индустрию?

Так в 2009 году в июне во Всеволодо-Вильве состоялась арт-резиденция. Именитые пермские художники Инна Рогова и Наталья Корчемкина приняли всех желающих в двухнедельную школу мастерства, а их оказалось множество. Под руководством опытных мастеров участники копали, протирали, разминали и раскатывали пластичную белую, серую и красную глину. Лепили, сушили, расписывали фигурки, обжигали изделия в печке, подаренной всеволодо-вильвенским землячеством. Итогом двухнедельной учебы стала выставка с ироничным названием «Первый блин».

Первый блин не вышел комом, из резиденции вырос небольшой, но дружный кружок заинтересованных керамическим искусством людей. Они продолжали учиться у мастеров, стали выезжать со своими работами на ярмарки народных промыслов в Березники и Пермь. Растущее дело заметили и поддержали. У керамистов появилась отличная мастерская, оборудование поставил фонд «Юрятин». Так и сложилась постепенно «Artель».

Артельщики работают все более уверенно и профессионально. Дети учатся на базе «Artели» основам керамического искусства в кружке «Глиняные чудеса». Проводятся мастер-классы для всех желающих. С детьми занимается педагог Бердникова Светлана Борисовна. Гончарным ремеслом занимается педагог Алексей Кузнецов.

Благодаря «Artели» во Всеволодо-Вильве появился свой художественный фестиваль: фестиваль-резиденция керамического искусства «Terra Cotta на Вильве». Впервые он прошел в 2011 году. На фестиваль приезжают мастера, художники со всех уголком России. Испытывают разные техники обжига и декоративной обработки изделий: древний обжиг в земляной печи; обвару – раскаленное изделие погружается сначала в жидкую мучную болтанку, потом в воду, отчего поверхность покрывается непредсказуемо ветвящимися узорами, вроде древних письмен; дымление – пышущую жаром керамику из огня укладывают в яму на слой еловых лапок и тут же закрывают сверху железным листом. Керамика томится в раскаленной дымной камере, отчего поверхность изделий становится глянцевито-черной.  Фестиваль заканчивается публичным обжигом большой фигуры, керамической композиции, над которой трудится коллектив авторов. Каждый фестиваль посвящается определенной теме, абстракции, напр. «огонь», «воздух», «свет» и др. В заданной тематике работают мастера в течение всего фестиваля.

В стране «голубых озер»

Поселок Карьер-Известняк – это поистине страна «голубых озер». И эти озера, действительно, необыкновенные, привлекающие своей броской бирюзовой красотой. Что-то есть в них еще непростое. Стоит помедлить, вглядеться в густеющую бирюзовую глубину, в амфитеатр берегов, ступенями уходящих в высоту, и неизбежно посетит чувство какой-то странности окружающего. Что-то неземное есть в этом горном ландшафте. Ощущение неслучайное – озера рукотворные. Это карьеры. Горные выработки. Совместная работа природы и техники, производства, технологий. Люди углублялись в землю, добывая месторождения известняков, по спирали ползущей вниз дороги, а потом навстречу поднимались холодные подземные воды. Они заполняли карьер, и получались так называемые озера.

Месторождения известняков протянулись гористым гребнем по меридиану с юга на север, охватывая Всеволодо-Вильву дугой и уходя дальше, к Иваке. Здесь в Александровском районе сосредоточились самые крупные в Пермском крае залежи известняков. Известняк взрывают, дробят и везут в Березники сотнями тысяч тонн. Без него невозможна значительная часть химического и металлургического производства Березниковского промышленного куста. Сода, титан, магний – все это производится с участием местных известняков.

Все дело в геологии. Александровский район большей частью уместился в ложе Предуральского краевого прогиба. Это дно древнего Пермского моря. Поэтому здешняя земля образована осадочными породами пермского периода – гипсами, мергелями, доломитами и известняками. Спирали раковин прорисованы четкими белыми штрихами в темно-серой породе. Это и есть память древнего моря. А теперь ископаемые пермского периода участвуют в производстве космического металла – титана.

Между тем, старые всеволодо-вильвенские разработки превратились в ожерелье прозрачных горных озер. Карьер образовался в результате разработки Шавринской горы, сложенной из известняков. Точно так же сейчас срывают ярус за ярусом Матюкову гору в Ивакинском карьере.

  • Всеволодо-Вильвенская группа месторождений известняков:
  • Шавринская гора. Расположена к 0,5 км к северо-западу от разъезда Урс СвЖД. Разведывалась в 1937-1938 гг. Известняки имеют мраморовидную структуру. Эксплуатируется Березниковским содовым заводом (БСЗ) с 1943 г.
  • Новая гора. Месторождение в 5 км к юго-востоку от Всеволодо-Вильвы (севернее – Шавринская гора). Разведывалась БСЗ в 1929 г., эксплуатируется с 1913 г.
  • Северная гора (продолжение месторождения Старая гора). Разведывалась в 1941 г., известняки верхнекаменноугольного возраста.
  • Южно-Шавринская гора. Разведывалась в 1930 г., известняки верхнекаменноугольного возраста.
  • Матюкова гора. Месторождение в районе разъезда УрС. Разведывалась в 1941г., эксплуатируется «Ависма».
  • Всеволодо-Вильвенское (Матюковский участок). Расположено в 4 км к северо-востоку от Всеволодо-Вильвы, разведано в 1949 г., известняки пермского возраста.
  • Южно-Морозовская гора. Расположено в 5 км к северу от разъезда Карьер СвЖД, разведано в 1931 г., известняки верхнекаменноугольного возраста. Пласт высокосортного и кремнистого известняка.
  • Северо-Морозовская гора. Расположено в 12 км к северо-востоку от разъезда Карьер, разведано в 1929 г., верхнекаменноугольный возраст, продолжение Южно-Морозовской горы.
  • Надеждинское. Месторождение в 5,5 км к северу от Всеволодо-Вильвы на левом берегу Иваки.  Разведывалась в 1948 г., известняки верхнекаменноугольного и нижне-пермского возраста.

Рукотворных озер в поселке Карьер-Известняк несколько. «Голубое» – самое большое, есть еще Морозовский карьер. Морозовский вытянут с юга на север, длинный и узкий, формой похож на нож. Это сходство можно увидеть только на спутниковых снимках. Карьер растянут километра на 1,5. Подъехав к нему, находишься на балконе 50-метрового обрыва, а внизу и впереди сияющий бирюзовый клин в оправе амфитеатром восходящих берегов. Розовых и охряных – справа, вороненых и белых – слева. Правый, западный берег, тремя ярусами возносится метров на 70 над зеркалом воды, левый восточный значительно ниже, одноярусный. По нему проложена дорога – когда-то по ней вывозили известняк.

Сегодня эти карьеры, заполненные подземной водой, считаются местами отдыха местных жителей и туристов. У большого голубого озера имеется пляж, оборудованные для отдыха места, кафе.